87894766

Выжить в уголовном процессе: Глава 1. Непринципиальные принципы

В главе 2 УПК РФ красноречиво и правильно расписаны принципы уголовного процесса. Многие из них копируют нормы Конституции РФ, т.е. дважды закреплены в главных законах, регламентирующих уголовный процесс. Однако в жизни получается не так красиво и принципиально, как декларируется в законе. Часто в ходатайствах или прениях приходится на них ссылаться, дабы более мощно аргументировать свою позицию. Одна проблема: принципы не работают. Де-юре, они есть, а де-факто – их нет. Некоторым следователям, дознавателям, судьям главное – не соблюдать принципы, а грамотно и мотивированно уклоняться от их исполнения. Для вышестоящих инстанций, если суд хоть как-то мотивировал свое решение, это уже прекрасно и состоявшееся решение можно не отменять. И ничего, если мотивировка не конкретная и без ссылки на материалы дела. Часто встречаю в решениях судов такие фразы: «довод защиты опровергается материалами дела» или «показания подсудимого не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия». А почему суд делает такие выводы, какими конкретно материалами дела доводы защиты опровергаются со ссылками на листы дела или показания участников процесса – описывать не обязательно. Поэтому уже на стадии судебного следствия или прений, предвидя такие голословные формулировки в решениях, я специально прошу суд сослаться на конкретику. Чаще всего это происходит при избрании меры пресечения.

Следователи в своих ходатайствах копируют информацию о том, что подозреваемый/обвиняемый может скрыться от следствия и суда, препятствовать установлению истины по делу, воздействовать на потерпевших и свидетелей, уничтожить доказательства и т.д. При этом в материалах, представляемых суду, в более 90 % случаев не предоставляется ни одного доказательства, подтверждающего такие негативные намерения. Более грамотные следователи иногда просят оперативников составить рапорт с указанием на негатив. Но в таких рапортах никогда не указывается источник информации. Здесь не лишним будет вспомнить положения п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК: к недопустимым доказательствам относятся показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности. Я бы на месте судей по аналогии применял данную норму закона к таким рапортам без указания источника информации. Очень редко перед арестом следователь допрашивает потерпевшего или свидетеля, который под протокол сообщает об оказании на него давления со стороны обвиняемого. При этом чаще всего в допросе присутствуют такие формулировки: «может оказать давление на меня», «я его опасаюсь», «у него есть связи», то есть без конкретных фактов оказания физического или психологического давления.

В ст. 6 УПК РФ сказано, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением: 1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

Как же хорошо написано, но почему-то не вяжется с официальной статистикой по количеству оправдательных приговоров и современными реалиями привлечения к уголовной ответственности лиц, которым бизнесом бы заниматься, свои семьи поднимать и тысячам граждан рабочие места создавать. Вспоминается такой анекдот:

 

Стоит гаишник на посту и размышляет: 2+2=4 и 2х2=4, а вот 3+3=6,

а 3х3=9. Почему?

Подъезжает к нему начальник, гаишник спрашивает: “Товарищ капитан,

почему 2+2=4 и 2х2=4, а вот 3+3=6, а 3х3=9?”

Капитан ему: “Тебя тут что, умножать и складывать поставили?! Твое

дело отнимать, а делить вместе будем!

 

Но назначение судопроизводства не работает и в обратную сторону. Не секрет, что адвокаты не только защищают от уголовного преследования, но и представляют интересы потерпевших, о чем указано в п. 1 ч. 1 вышеупомянутой ст. 6 УПК РФ. Однако наши доблестные правоохранительные органы очень избирательно реагируют на заявления потерпевших. По понятной не всем причине, если совершается общеуголовное преступление (кража, разбой, грабеж, убийство, незаконный оборот наркотиков), уголовное дело возбуждается практически в первый же день. Но если заявление связано с хищением у общества, коммерческой деятельности общества, недвижимости, ценными бумагами, любой историей с материальными благами, добиваться справедливости можно годами. Даже при очевидных фактах хищений, злостного неисполнения решения суда или неоплаты кредиторской задолженности, проверки могут длиться бесконечно долго. Ниже расскажу как с этим бороться.

В 2010 году законодатель дополнил главу 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства» новой статьей 6.1 «Разумный срок уголовного судопроизводства». Это, конечно, не отдельный принцип. С таким же успехом эту статью можно было поместить в главу 17 УПК РФ «Процессуальные сроки. Процессуальные издержки».  Идея тоже была хорошая, но по факту не работает. Многократно писал заявление по данной статье УПК РФ, чтобы ускорить рассмотрение своих жалоб. Каких только отписок не увидел в ответ, но сроки не уменьшались. Такие же «ускоряющие» нормы есть в ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ, но ситуация по гражданским, арбитражным и  административным делам аналогичная: практически никакие процессы (сроки рассмотрения дел, жалоб) не убыстряются посредством обращения к председателям судов. Очередная пока «мертвая» норма закона, да еще в такой важной главе УПК РФ.

Собственно принципы, заложенные в основу уголовного процесса, следующие: 1) ззаконность при производстве по уголовному делу, 2) осуществление правосудия только судом, 3) независимость судей, 4) уважение чести и достоинства личности, 5) неприкосновенность личности, 6) охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, 7) неприкосновенность жилища, 8) тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, 9) презумпция невиновности,  10) состязательность сторон, 11) обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту, 12) свобода оценки доказательств, 13) язык уголовного судопроизводства, 14) право на обжалование процессуальных действий и решений.

Не ставлю себе задачей расписать все перечисленные принципы. Некоторые из них формально или добросовестно исполняются. Их значение и содержание можно прочитать в любом учебнике по уголовному процессу. Действительно кроме суда никто более не осуществляет правосудие. Охрана жилища обеспечена необходимостью получать санкцию суда для производства в нем обыска. Здесь нельзя забывать про ст. 15 ФЗ «О полиции» (в ред. Федерального закона от 21.12.2021 N 424-ФЗ), которая регламентирует отдельные случаи проникновения сотрудников полиции в жилые и иные помещения, на земельные участки и территории без санкции суда. Равно как нарушение тайны переписки и переговоров требует вынесения постановления судом. Весьма свободно дознание, следствие и суд оценивают доказательства, тут не поспоришь. А недобросовестное отношение к языку судопроизводства со стороны следователей и дознавателей часто является основанием для возврата уголовного дела на доследование прокурором или прокурору судом – в целях устранения допущенных нарушений. В обжаловании процессуальных действий и решений действительно препятствий практически нет. Однако результат обжалования чаще всего ничтожен. Об этом более подробно также остановлюсь позже.

Мне же интересно акцентировать внимание на ключевых принципах, которые игнорируются в ходе судопроизводства, определить причины этого. Здесь важен анализ не только УПК РФ и соответствующих постановлений Пленума ВС РФ, но и профильных законов, регламентирующих деятельность судов, следственных органов, прокуратуры, дознания. Это необходимо для понимания, что не так в наших законах или в их применении.

 

О состязательности …

 Если театр начинается с вешалки, то состязательность заканчивается чаепитием судьи и прокурора. Зачастую, когда адвокат заходит к судье в кабинет обсудить даже незначительный процессуальный или организационный вопрос, от него разве что не шарахаются. Сразу следует просьба оставить дверь открытой или обсуждать все вопросы в процессе. Не всех судей, конечно, это касается. Очень рад, что находятся свободные от предрассудков судьи, прокуроры, которые готовы вступить во внепроцессуальную полемику и обсудить позиции адвоката и прокурора. Лично я приветствую такую самодостаточность и открытость ведения дискуссии, что зачастую приводит к более полному пониманию ситуации по делу, сокращению временных затрат участников процесса и, как следствие, судебных издержек.

Идеальным представляется изменение нашего законодательства настолько, чтобы по всем делам, где подсудимые не признают свою  вину, назначался бы суд присяжных. Сейчас действительно в суде присяжных в чистом виде наблюдается состязательность параллельно со справедливостью. Правосудие вершат граждане – присяжные заседатели, на время судебного процесса наделенные полномочиями судей, а не профессиональный судья, получающий зарплату от государства. И этим народным судьям не мешают принимать решения взаимоотношения между юристами и государством, материальная зависимость от последнего. Судья при этом должен выполнять роль независимого арбитра, позволяющего сторонам (прокурору и адвокату) состязаться между собой, оставляя их один на один, т.е. по-честному. Кто искуснее, убедительнее, тот и победил. Но так бывает редко. Такая система правосудия заставила бы прокуроров быть форме, готовиться к процессам, быть ораторами, а не только проявлять школьные навыки зачитывать текст обвинения и изучать во время процесса обвинительное заключение.

Так, в 2007 году судья Останкинского районного суда г. Москвы по реабилитирующему основанию прекратил уголовное дело в отношении моего подзащитного, обвиняемого в убийстве, не пойдя ни на шаг на стандартные нарушения закона в пользу прокуратуры, которая просила огласить показания свидетелей в соответствии со  ст. 281 УПК РФ (в связи с существенными противоречиями), в то время как свидетель просто не помнил свои показания. Не согласился суд и на переквалификацию действий подзащитного на ст. 115 УК РФ т.к. это статья частного обвинения, а оформленного в соответствии с особенностями УПК РФ для дел частного обвинения заявления от потерпевшего в уголовном деле не было. После этого процесса я подумал: за что вдруг такая манна небесная свалилась на голову подзащитного, но, пообщавшись с коллегами и судьей того же суда, понял, что так он ведет процесс всегда. В начале действия УПК РФ, принятого еще в 2001 году, этот судья неоднократно направлял запросы в Конституционный суд РФ для проверки конституционности тех или иных положений УПК РФ на соответствие Конституции РФ (жаль, что он слишком рано ушел в отставку). Этот случай конечно я описал не зря. Уверен, что каждый адвокат встречал судей, делающих свою работу на совесть и по закону, не нарушая принципа состязательности сторон. Честь им и хвала, долгих лет работы!

Вызывают уважение судьи, которые открыто говорят в процессе сторонам обвинения и защиты: работайте, предоставляйте доказательства, я тут независимый арбитр, вмешиваться не буду.

 

Жалуйтесь!

 Именно так иногда встречают адвокатов на личном приеме у начальника следственного органа или прокурора. Но право на обжалование процессуальных действий и решений можно и иногда нужно  реализовывать посредством обращения в суд в  порядке ст. 125 УПК РФ. Сразу оговорюсь. Адвокаты настолько не верят в судебную процедуру обжалования незаконных действий/бездействий следователей, дознавателей и прокуроров, что лишний раз стараются ей не пользоваться, чтобы не «засиливать» с помощью суда действия/бездействия должностных лиц по конкретным уголовным делам.

Однако некоторые судьи злоупотребляют возможностью оставлять жалобы, поданные в порядке ст. 125 УПК РФ, без рассмотрения и возвращают их авторам, в нарушение разъяснений, указанных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10.02.2009 N 1 “О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”. Внимание! Эта статья УПК РФ оказалась настолько важной и сложной, что ради ее разъяснения собрался целый Пленум ВС РФ.

Напомню, согласно ч. 4 ст. 19 ФКЗ от 31.12.1996 N 1-ФКЗ “О судебной системе Российской Федерации”, Верховный Суд Российской Федерации в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации дает судам разъяснения по вопросам судебной практики. Ключевая фраза выделена курсивом. Цепкий мозг юриста задумается: а достигнута ли эта цель? Применяется ли законодательство РФ судами единообразно? Согласен, риторический вопрос. Эта и подобные декларации, к сожалению, не работают. Но написано хорошо.

Теперь давайте разберемся что такое важный Пленум, который должны чтить все судьи и правоохранители, и как на самом деле к нему относятся правоприменители? ФКЗ от 05.02.2014 N 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” содержит статью 5, где есть ответ на наш вопрос.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации действует в составе Председателя Верховного Суда Российской Федерации, первого заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, заместителей Председателя Верховного Суда Российской Федерации – председателей судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации, и судей Верховного Суда Российской Федерации. В заседаниях Пленума Верховного Суда Российской Федерации по приглашению Председателя Верховного Суда Российской Федерации вправе принимать участие Председатель Конституционного Суда Российской Федерации, Генеральный прокурор Российской Федерации, Министр юстиции Российской Федерации, их заместители, судьи Конституционного Суда Российской Федерации, судьи иных судов и другие лица.

Я специально подробно перечислил всех участников, чтобы было понимание кого именно не уважают судьи, прокуроры, следователи, дознаватели, не применяя на практике положения многочисленных Пленумов. Вопрос: а можно ли безнаказанно не применять эти Пленумы, в которых собираются столь уважаемые люди? Можно! В п. 1 ч. 3 ст. 5 ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” написано буквально следующее: «рассматривает материалы анализа и обобщения судебной практики и дает судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации». Тут пропущено важное слово для человека с русской ментальностью – «обязательные». Чтобы механизм работал, он должен быть обязательным для исполнения и за неисполнение должно быть конкретное наказание. Забегу вперед. У нас нет никакой реальной персональной ответственности для следователей, дознавателей и прокуроров, по вине которых люди незаконно были привлечены к уголовной ответственности и в последствии оправданы или уголовные дела, в отношении которых прекращены по реабилитирующим основаниям. Но об этом подробнее позже.

Кто-то резонно возразит: нельзя давать обязательные для исполнения разъяснения судьям, они ведь независимые!!! Настало время поговорить и об этом.

 

Зависимость как следствие недоверия

За все время существования российской судебной системы разве что ленивый не высказался относительно независимости судей и объективности следствия. Важнее разобраться в вопросе, можно ли действительно обеспечить независимость судей и нужна ли самим судьям эта независимость?

Дело в том, что уже давно руководство судебной системы, да и иных правоохранительных органов перестало доверять своим же судьям, следователям, прокурорам, дознавателям (https://www.kommersant.ru/doc/4405353). Такое недоверие приводит к тому, что если есть законные основания для прекращения уголовных дел по  нереабилитирующим основаниям до суда, изменения меры пресечения на более мягкую, должностные лица всеми силами  стараются не принимать таких решений,  чтобы не дай бог не заподозрили в коррупции. Таким образом обнуляется прописанная в УПК возможность отмены начальниками следственных органов и органов дознания, прокурорами незаконных решений следователей, дознавателей.

Теперь стоит оценить к чему привело такое взаимное недоверие. Согласно ч. 1 ст. 212 УПК РФ, уголовное дело и уголовное преследование прекращаются при наличии оснований, предусмотренных статьями 24 – 28.1 настоящего Кодекса. Если нет состава или события преступления – это реабилитирующие основания для прекращения уголовного дела/преследования. Привлеченный к уголовной ответственности имеет право на реабилитацию. Уголовный и уголовно-процессуальный законы предусматривают большее количество нереабилитирующих оснований для прекращения уголовного дела/преследования: истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности, смерть подозреваемого или обвиняемого, примирение с потерпевшим, прекращении уголовного дела или уголовного преследования с назначением подозреваемому, обвиняемому меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, по амнистии.

Это не все основания для прекращения уголовного дела/преследования. Но на практике в основном по этим основаниям прекращаются уголовные дела. Примечательно, что в начале 2000-х годов практика прекращения уголовных дел следователями, дознавателями была очень широкой. За последние 20 лет все кардинально поменялось. на стадии предварительного расследования прекращается ничтожно малое количество уголовных дел и то, в основном по ситуациям, где надо прекращать по реабилитирующим основаниям. Я много общался со следователями, прокурорами по поводу причин таких глобальных изменений. Ответ в основном один: а вдруг кто-то (прокуратура, ФСБ, УСБ) подумает, что следователь или дознаватель получил взятку за прекращение уголовного дела.

Важно понимать, что практически по всем основаниям следователь или дознаватель вправе прекратить уголовное дело/преследование, не направляя уголовное дело в суд. Исключение согласно   ч. 3 ст. 212 УПК РФ составляет ходатайство следователя или дознавателя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования с назначением подозреваемому, обвиняемому меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Это решение принимает только суд.

Мне, казалось бы, незачем переживать по данному поводу. Не прекратили дело на стадии предварительного расследования – прекратят в суде. Адвокаты получают гонорар отдельно за следствие, отдельно – за суд. Однако дополнительная нагрузка на суды увеличивает расходы бюджета, куда я плачу налоги. А запредельная нагрузка на судей московского региона сильно влияет на качество принимаемых ими решений. Лишний раз подумать некогда и почитать упомянутые пленумы. В итоге люди, чьи права затрагиваются далекими от идеала судебными решениями, высказываются не лучшим образом о нашей судебной системе в целом и о судьях – в частности. И в первую очередь негатив льется на адвокатов. Именно нам в первую очередь доверители транслируют свои мысли. Я лично за свою работу готов отвечать, но не за работу судов. За творчество судей мне государство не платит.